«Бог крепкий»

Читать статью на сайте здесь

Стих Исайи 9:6 – самый любимый на Рождество. Христиане совершенно точно знают, особенно в предверии Рождества, кого именно имеет в виду Исайя. Однако, важно указать, что две группы читающих фрагмент из Исайи подвергают сомнению это, казалось бы ясное христианское понимание. Наши еврейские братья и сёстры, читая этот текст, не видят в нём никакого намёка на Иисуса. Более того, учёные экзегеты, научные толкователи Библии спрашивают, последовательно и разумно ли утверждать, что автор этого стиха, пишущий во второй половине 8-го века до нашей эры, на самом деле имеет в виду Иисуса из Назарета? Кроме того, а возможно, что Исайя называл «Богом крепким» младенца, родившегося в его время?

Разумеется, любой ответ на этот вопрос столкнётся с необходимостью идентификации младенца в тексте Исайи, который, согласно стиху, уже родился во времена Исайи. Многие христиане могут настаивать, что это Иисус из Назарета. В конце концов, они могут утверждать, что Исайя был пророком и знал, что произойдёт в будущем. Однако, пророк – это не сказочный предсказатель, который чётко предрекает будущее, но человек, посланный Богом нести предупреждение или утешение людям своего времени – конкретным людям в конкретное время. Младенец у Исайи 9:6 «родился нам», и Исайя, конечно, имеет в виду вполне «узнаваемого» младенца, ибо обращается к жителям Иерусалима и Иудеи во времена царя Ахаза, во время великих бедствий для царств Израиля и Иудеи. Как читающие Библию христиане, мы призваны понять, что упрощённое понимание ветхозаветного пророчества, как непосредственно говорящего об Иисусе, только одно из возможных прочтений текста, и является проблематичным на многих уровнях.

Исайя послан своему народу в 8 веке до н.э, когда царь и люди охвачены тревогой, оглядываясь на пугающий, угрожающий им окружающий мир. И было бы очень жестоко со стороны Бога, подмигнув им, сказать: «Чего вы беспокоитесь? Продержитесь 700 лет, и я пришлю Иисуса!» Так, что же имеет в виду Исайя, оповещая о родившемся младенце, который, видимо, достоин звания «Бог крепкий»? Очевидно, что он указывает на нечто в мире своих слушателей, что принесёт им утешение и откроет им Бога. Этот младенец, подобно родившемуся у Девы в кн.Исайи 7:14, возвещает, что Бог с нами среди наших бед, и Бог окончательно победит.

Многие еврейские и научные экзегеты предполагают, что дитя, о котором идёт речь, является наследником трона в дни Исайи: Езекия, сын Ахаза, который «делал угодное в очах Господних во всём, как делал Давид, отец его» (4Цар 18:3) Конечно, в этом случае совершенно странно и необычно называть человеческое дитя «Богом крепким»! Великий еврейский средневековый комментатор раввин Шломо Ицхаки, известный как Раши (1040-1105) выдвинул утверждение, что в действительности, три божественных титула – «Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности» - относятся не к ребёнку, а к нарекающему ему имя. «Ибо младенец родился нам - Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности [именует его] Князь мира». Другие комментаторы утверждают, что в ивритской конструкции слово, переводимое как «Бог», могло также нести значение «крепкий». Они считают, что приемлимым переводом значения может быть выражение «великий герой» - ивритской слово «Эль» (Бог) может относиться к богоподобному величию, а ивритское слово «гибор» (в данном случае переводимое как «крепкий») может касаться образа героя, богатыря. Тогда это будет согласовываться с перечисленными характеристиками: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира.

Сложность с выражением «Бог крепкий» подтверждается, когда мы смотрим на греческий перевод текста Исайи. Кажется, что перевод довольно неуклюже стремится вычеркнуть проблемную возможность божественной идентификации человеческого дитяти в ивритском тексте. В древнегреческом переводе нет слова Эль (греч.Теос), там присутствует слово «ангелос» - «вестник». Греческие переводы текста склонны связывать слово «вестник» с предыдущим «Чудный Советник» - вестник великого совета. Может быть, действительно, греческий перевод сохраняет древнее значение ивритского текста.

Означает ли это, что современный перевод нашего Ветхого Завета должен быть «откорректирован»? Веками относили христиане этот и многие другие фрагменты из кн.Исайи к Иисусу Христу. Мне не хотелось бы отказываться от вероятности, что текст называет младенца «Бог крепкий», хотя нужно признать, что моё понимание, возможно, не совпадает с тем, что имел в виду автор оригинала. Возможно, в этом конкретном случае, то, что он подразумевал, действительно, гораздо ближе к тому, как это трактуют, читая этот стих, мои еврейские братья и сёстры. Тем не менее, я вижу в тексте то, что является для меня кульминацией Божьего плана - рождение младенца, данного нам, который действительно "Бог крепкий", рождение, которое произошло через сотни лет после рождения того, другого ребёнка.
На протяжении веков обе общины (еврейская и христианская) читали Библию рядом друг с другом. Прочтения эти не сосуществовали мирно, но бросали вызов друг другу. И во многих случаях это означало, что мы читаем Библию друг против друга. Нигде это так не очевидно как в текстах Ветхого Завета, в которых христиане видят Христа. На самом деле, неотъемлемой частью величия отцов Церкви было их христологическое прочтение Ветхого Завета, делавшее его релевантным для Церкви, ищущей Христа. Куда бы ни смотрели они, всюду видели Христа. Считаем ли мы сегодня этот взгляд неправильным, потому что, по словам экзегетов, он не соответствует намерению авторов оригинала? Ошибочен ли он потому, что еврейские читатели не видят его так, как видят христианские? Новые отношения с еврейским народом, которые мы отмечаем в этом году вместе с 50-й годовщиной Второго Ватиканского Собора и публикацией Nostra Aetate, обязывают нас расширить собственное понимание библейских текстов, воспринимаемое нами как само собой разумеющееся. Традиционно, христиане полагали, что евреи слепы в своём прочтении Ветхого Завета, ибо не воспринимают фигуру Христа, который, по утверждению христиан, был предречён и обетован в этих древних священных Писаниях. Основанием этого обвинения может служить написанное Павлом: «Но умы их ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом» (2Кор 3:14). Это стало основополагающим элементом в «учении презрения», которое было весьма характерным для христианских рассуждений о еврейском народе и Иудаизме. Однако, сегодня христиане призваны уважать иудейскую традицию прочтения их Писаний. Они также призваны принимать всерьёз плоды научных изысканий. Теперь христиане признают, что видят Христа в Ветхом Завете не потому, что Он там объективно присутствует, но Он становится ощутимым для христианина, который читает текст Ветхого Завета в свете Нового. Как поясняет документ Папской Библейской Комиссии от 2001 года:

«Несмотря на то, что христианский читатель сознаёт, что внутренний динамизм Ветхого Завета находит свою цель в Иисусе, это - ретроспективное восприятие, отправная точка которого не в тексте, как таковом, но в событиях Нового Завета, провозглашенных апостольской проповедью. Посему, нельзя сказать, что иудеи не видят, что было провозглашено в тексте; это христианин, в свете Христа и в Духе, обнаруживает в тексте дополнительный скрытый там смысл» (Еврейский народ и его Священное Писание в христианской Библии (2001), § 21

Согласно данному революционному учению, еврейское прочтение Писаний не есть выражение слепоты, но, скорее, их подлинное понимание:
Христиане могут и должны признать, что еврейское прочтение Библии является возможным, оно преемственно еврейским Священным Писаниям периода Второго Храма, это прочтение аналогично христианскому, которое развивалось параллельно. Оба способа прочтения связаны со взглядом соответствующей веры, результатом и выражением которой и является то или иное прочтение. Следовательно, оба они неизменны (имеют право на существование) (Еврейский народ и его Священное Писание в христианской Библии 2001, § 22)

Неотъемлемой частью революции в еврейско-христианских отношениях является осознание, что евреи и христиане разделяют язык и духовное наследие, основанное на их общих Писаниях, называемых в Христианстве Ветхим Заветом, а в Иудаизме ТаНаХом. Однако, существенное различие христианского способа прочтения Ветхого Завета от еврейского заключается в признании Мессии, всегда присутствующего в христианском прочтении и лишь намёком – в иудейском. Вера в Христа отличает христианское прочтение Библии от иудейского.

Следует чётко уяснить, что пророк Исайя жил задолго до каких-либо споров между иудеями и христианами. Действительно, применив исторический и критический метод к исследованию текста, каждому становится яснее, кто он - пророк, и в каком контексте пишет. Несомненно, стих относится к мледенцу, существующему в том контексте, младенцу, который будет также «Иману Эль» (С нами Бог) в ситуации, где Господь кажется таким далёким. Однако, тот факт, что текст этот стал священным как для евреев, так и для христиан означает, что тысячи читателей нашли в нём новое и дополнительное значение. Независимо от точной исторической справки, текст этот учит нас говорить о Боге, Боге, которого мы познаём через веру. Именно эта вера формирует наше понимание не того, что Исайя мог бы иметь тогда в виду, но того, что слова его значили для тех, кто написал историю Иисуса, и что они значат для нас, христиан, сегодня.
С точки зрения христианской веры, нам известно, что тот же Бог, который говорит через Исайю, затем посылает нам Сына Своего, Бога воплощённого, Бога крепкого. Это не присутствует объективно в тексте Исайи, но, скорее, понимается теми, кто читает пророка в свете жизни Христа. Наши еврейски братья и сёстры читают тот же текст, но не видят того, что видим мы, однако, и то, что видят они, может высветить содержащиеся в тексте аспекты, которые не видны нам, в силу нашей исключительной сосредоточенности на Иисусе.
В параграфе 4 нового документа, опубликованного к 50-летию Nostra Аetate, Комиссия Святого Престола по религиозным связям с еврейским народом поясняет:

«После веков противостояния, долг еврейско-христианского диалога - внести оба эти новых способа прочтения Библейских Писаний в диалог друг с другом, чтобы постигнуть, где возможно, существующее «богатство взаимодополняемости», и «помочь друг другу извлечь сокровища Слова Божия» (Evangelii gaudium, §249) (Размышления о богословских вопросах, касающихся еврейско-католических отношений, §31).

В нынешний праздник Рождества давайте снова дискутировать, а не устрашаться разницей в понимании слов «Бог крепкий», чтобы углублять, а не усложнять отношения; давайте вместе возрастать в принесении света в этот мир, а не в утверждении тьмы. Несомненно, «Бог крепкий», которого мы ищем, ожидает от нас не меньшего!